Любовные письма с фронта

Любовные письма с фронта
Познавательно
admin
Фото: BUKA-BUKA
12:07, 16 январь 2019
668
0

О том, как слова связывали моих бабушку и дедушку во время Второй мировой войны.

Любовные письма с фронта

Аудиоверсия статьи: Podster | iTunes | YouTube | Скачать | Telegram | VK | Spotify

Тишина прервалась быстрым стаккато. Клац. Клац, клац, клац. Это не звуки стрельбы, а стук беспокойных пальцев, набирающих буквы, постепенно превращающихся в слова на бумаге кремового цвета со штампом вооруженных сил Канады. Солдат писал письмо девушке, находящейся на другом конце света.

В это время, в марте 1944 года, он находился где-то среди холмов центральной Италии. Канадский лейтенант, командующий танковым отрядом в 11-ом канадском бронетанковом полку, ждал, пока закончится дождь, чтобы его отряд мог двигаться дальше по промокшей пересеченной местности. Он не писал о том, что может ждать его впереди: очередное нападение на Монте-Кассино, продолжение одной из самых кровавых битв за всю итальянскую кампанию.

Гарри Уорд Макдональд записался в Вооруженные силы Канады 10 октября 1941 года.

Мой дедушка, канадский солдат Гарри Макдональд, за несколько лет отправил Жаклин Робинсон десятки писем — писем, написанных тонким наклонным почерком при свете свечей и под звуки стучащего по гофрированным крышам дождя или взрывающихся неподалеку снарядов. Из-за спешки они часто обрывались на полуслове, а некоторые он заканчивал спустя несколько часов или даже дней после начала. Он часто извинялся за свой неаккуратный почерк, надеясь, что она все же сможет разобрать слова. В одном письме, отправленном пять дней назад, был вопрос, ответ на который он ждал с нетерпением. Оно начиналось с двух привычных слов — «Дорогая Джеки» — и заканчивалось вопросом: «Ты выйдешь за меня?». Но будучи не в силах дождаться ответа, он написал снова.

14 марта он нашел печатную машинку. Он хотел, чтобы его слова были такими же понятными и серьезными, как и его мысли. «Когда я думаю о том, что даже сейчас я мог бы пригласить тебя на танец, сводить на шоу и провести время так, как его проводят обычные люди, я ощущаю на себе один из величайших ужасов войны — разлуку с теми, кого любишь, — печатал он. — Но мне кажется, что, если бы не моя служба, мне понадобилось бы больше времени, чтобы осознать, насколько мне повезло. Независимо от того, как все обернется, я надеюсь на лучшее, моя родная».

Сложив лист бумаги, он положил его в конверт, после чего аккуратно написал ее адрес в Ванкувере. Теперь ему оставалось только ждать, не зная, что придет раньше: ее ответ или смерть.

9 марта 1944 года: «Все зависит от двух больших „ли“. Согласишься ли ты и вернусь ли я живым. Милая, независимо от того, что из этого случится, знай, ты прекрасный человек, я тебя очень люблю. Какой бы путь ни выбрала ты или судьба, я приму его как должное. Воспоминания о тебе и нашей иве я тщательно храню и ценю больше всего на свете. И нет на этом свете слов, которые бы передали, как сильно я люблю тебя. Ты выйдешь за меня?».

Гарри Уорд Макдональд и Жаклин Рут Робинсон встретились в 1941 году в Ванкувере на параде, посвященному Дню труда. Он был восемнадцатилетним кадетом в линейном пехотном полку Seaforth High­landers и участвовал в марше, а она — пятнадцатилетней девочкой с цветами, сопровождавшей королеву мая. Летом Гарри и Джеки часто виделись друг с другом. Они ходили на пикники рядом с пляжем Китсилано и танцевали на упругом деревянном полу в знаменитом клубе Commodore Ballroom. Война в Европе казалась чем-то очень далеким от ветреных улочек Ванкувера. Но вскоре звуки стрельбы, бомбардировок, снарядов и ответного огня стали громче, как и призыв к сражению.

10 октября 1941 года Гарри записался на службу и стал одним из миллиона и ста тысяч жителей Канады и Ньюфаундленда, которым предстояло принять участие в войне. Он заполнил заявление на службу следующими сведениями о себе: полное имя, адрес, религия, профессия или хобби и ближайшие родственники. Перед отправлением в Онтарио для прохождения военной подготовки он попрощался со своими родителями и тремя младшими сестрами. В вечер перед его отъездом, стоя под звездами и свисающими ветками ивы во дворе дома Джеки, попрощалась и молодая пара. На стоящей рядом с деревом табличке был написан адрес — Лангара Авеню 4545; впоследствии он будет указывать не только на ее дом, но и на его надежду.

В течение следующей половины года Гарри и тысячи других военнослужащих проходили базовую подготовку в Бордене, базе канадских вооруженных сил на севере Торонто. Он хотел пойти в военно-воздушные силы, но когда сержант, которого он уважал, предложил присоединиться к танковому полку, Гарри согласился. Во время подготовки он изо всех сил пытался научиться стрелять из 75-мм пушек, установленных на тридцатитонных машинах. «Можно спокойно стоять рядом с моей мишенью и оставаться в полной безопасности, — писал он в своем письме Джеки. — Должно быть, это все влияние того отвратительного пива, что здесь наливают». Позже Гарри понял, что он гораздо лучше справлялся с вождением танка и командованием экипажем.

Поначалу он редко писал Джеки; они словно испытывали друг друга и расстояние между ними. Однако письма продолжали приходить как туда, так и обратно, пересекая страну, а вскоре и континенты с океанами. Во время Второй мировой войны письма любимых и членов семьи были панацеей и спасательным кругом для солдат на фронте. «Едва ли возможно переоценить важность этих писем, — писал впоследствии начальник военно-почтовой службы США Фрэнк Ф. Уолкер. — Почта необходима для поддержания боевого духа настолько, что высшие чины армии и флота ставят ее в один ряд с питанием и амуницией».

По прибытии в Англию весной 1943 года Гарри был назначен в полк Онтарио; тогда же он впервые принял участие в боевых действиях против немецких войск в северной Африке. Куда бы его ни отправили, он везде находил бумагу и ручку. «У писем столько недостатков, — писал он Джеки. — Я хочу держать тебя за руки и задавать вопросы вслух, а не на бумаге. Хочу видеть тебя, а не довольствоваться воспоминаниями». Гарри часто шутил о том, как он завидует тем, кого называл «волками университетской спортивной команды»: мужчинам, которые оставались дома, а не записывались на службу; мужчинам, которые ели стейки и попивали молочные коктейли, а не выживали на одних консервах и холодном чае, как он; мужчинам, которые могли пойти на танцы, а не на передовую.

Окончив старшую школу и поступив в ­Университет Британской Колумбии, Джеки продолжала писать. Отправленные из Ванкувера письма проходили на сортировочный пункт в городском почтовом отделении, после чего их везли на поезде через всю страну и ­грузили на корабль до Англии. Там они объединялись с тысячами других писем, ­вошедших в Союзническую военную почту, а затем отправлялись туда, где служили их адресаты. Из портов, ­контролируемых союзниками, письма переправлялись к ­линии фронта, после чего вручную доставлялись на сортировочную базу и, ­наконец, попадали к солдатам. Несмотря на расстояние, письма Джеки оказывались в руках Гарри всего через несколько недель. Но недели эти были полны тягостного ожидания.

Весной 1944 года 11-й канадский танковый полк продолжал медленно продвигаться через южную Италию в сторону Монте-Кассино. После письма с предложением Гарри отправил еще четыре, объясняя в них свои намерения и планы на ­их совместное будущее. «Помнишь наш последний вечер под ивой? Я был безнадежен, упустил такой шанс, — писал он 14 марта. — Кажется, я выпалил „я люблю тебя“ в каких-то неопределенных выражениях. Со временем эта неопределенность трансформировалась в самую определенную вещь в моей жизни».

Позже, 23 апреля, Гарри ­получил свернутое голубое письмо, датированное ровно месяцем ранее. В верхнем углу стоял темно-желтый канадский штамп с изображением здания парламента в ­Оттаве, а на обороте знакомым почерком был выведен адрес надежды. Это был долгожданный ответ от Джеки.

«Дорогой Гарри, — начала она, — сегодня я наконец-то получила твое письмо, самое чудесное письмо на свете. У меня просто не хватает слов, чтобы описать, в каком я восторге. За последний час я перечитала его как минимум дюжину раз, и, боюсь, мои слезы до сих пор не высохли».

Она упомянула, как откладывала каждый пенни в надежде накопить на путешествие, увидеть Англию и воссоединиться с возлюбленным. «Мне ­всего ­восемнадцать, милый, но я четко знаю, чего хочу. Поверь, сейчас я самая счастливая девушка на свете. Есть только один ответ, который я могу дать тебе, и это „да!“».

За четыре года разлуки Жаклин Рут Робинсон написала Гарри сотни писем. 23 марта 1944 года она дала свой ответ на его предложение.

В течение последующих месяцев он сотни раз перечитывал это письмо, когда не мог уснуть или нуждался в поддержке. Дни проходили нелегко: приходилось командовать тремя танками Шермана, в каждом из которых находился экипаж из пяти человек. Вместе они ползли по влажным холмам долины Лири. Перестрелки сменялись ожесточенными битвами, артобстрелы — затишьями. «Если эта война скоро не закончится, я сойду с ума, — читал он и слышал в этих строках голос Джеки столь же отчетливо, как и в тот день, когда они впервые встретились на параде в честь первого мая. — Но ­как бы долго это ни продлилось, я буду ждать. Я готова ждать тебя ­вечно до тех пор, пока знаю, что ты ­тоже ждешь меня где-то».

11 мая 1944 года, — спустя две недели после того, как Гарри получил ответ, — незадолго до полуночи началось четвертое нападение на город Монте-Кассино. Войска подходили тихо, чтобы нападение было внезапным и неожиданным. В битве участвовала коалиция из более чем десятка союзных стран: кто-то с артиллерийской бомбардировкой, кто-то с сухопутными войсками, сформировавшими своеобразную «прищепку» вокруг города, с целью вынудить немецкие войска отступить. Канадцы прислали свои танки. Войска союзников очистили город и продвинулись по ­«линии Гитлера» — немецкой оборонительной границе, пересекавшей часть центральной Италии. 24 мая канадские танки прорвали линию обороны. Немцы отступили, но победа под Монте-Кассино дорого стоила союзным войскам: погибло 55 000 солдат.

Многие из фронтовых товарищей Гарри не выжили в этой битве. Его привычка писать письма здорово помогала ему в трагические моменты. Один друг попросил Гарри написать письмо его семье, если с ним самим что-нибудь случится. Гарри выполнил просьбу друга, погибшего в следующей битве. Семья отблагодарила его посылкой с полутора тысячами сигарет для всего взвода.

Гарри не мог скрыть, как сильно на него повлияла потеря товарищей, часто думая о Джеки и своей собственной семье. «Для нас ранения и смерти воспринимаются как нечто само собой разумеющееся, как часть игры, — писал он ей. — Но для людей вне ее за каждым увечьем, за каждой унесенной жизнью следуют годы горя».

Меньше чем через год с момента воссоединения Гарри и Джеки поженились 19 августа 1946 года в Ванкувере.

До конца 1944 года Гарри вместе с танковым полком Онтарио продвигался к северу Италии, оттесняя немецкие войска за Тразименскую линию. Он черпал силы в словах Джеки, которые продолжали находить его даже в самых удаленных местах военных действий. В переписке они мечтали о том, как окончат учебу, станут семьей и отправятся путешествовать по мирной Европе.

К началу 1945 года война в Италии практически угасла, но судьба северо-западной Европы по-прежнему висела на волоске. Полк Гарри был в числе тех, что вывели из Италии и посадили на корабль в прибрежном городе Ливорно. Ровно через год ­после сделанного Джеки предложения Гарри высадился в Марселе. Оттуда началось продлившееся месяц путешествие на север, в Нидерланды, где еще ­оставались немецкие войска.

Утром 13 апреля Гарри повел танковый отряд через ­реку Эйссел; в планах было оказать поддержку британским войскам в городе Арнем. Танки медленно, но упорно прокладывали себе путь; Гарри освобождал здания от пулеметчиков и снайперов. Когда ­атака на востоке города пошатнулась, командир британского взвода и сержант пали в бою. Начался хаос. За то, что произошло дальше, Гарри был ­награжден Военным крестом — одной из самых почетных наград за храбрость, которые давали офицерам стран Содружества. Его награждение сопровождалось следующими словами: «В этот критический момент лейтенант Макдональд незамедлительно взял на себя командование и, находясь на линии огня, дважды покидал свой танк, чтобы связаться с командиром секции и составить дальнейший план операции. Это стало возможным благодаря мужеству лейтенанта Макдональда и его готовностью пожертвовать собственной жизнью. Он вдохновил товарищей и принес успех операции».

Почти до самого окончания войны Гарри писал Джеки в неизменно оптимистичном тоне. Это было своеобразной защитой — как для нее, так и для него самого — от ужасающей реальности. Но стоило Гарри пересечь немецкую границу, как его непоколебимая вера в светлое будущее, о котором он писал с таким упоением, пошатнулась.

Несмотря на все пережитые ужасы, Гарри не был готов к тому, что увидел в Германии. «Повозка с лошадью, на которой сложены все пожитки семьи, возвращающейся домой, становится в Германии обычным зрелищем, — писал он 12 апреля 1945 года. — Беженцы — сколько печали заключено в этом слове! Ни улыбки, ни быстрого шага, ни проблеска надежды. Только дети в своем неведении, кажется, не осознают мрачного настоящего и еще более мрачного будущего. Человек, который начнет следующую войну, никогда не лицезрел Германию такой, какая она сейчас… После того, как увидишь всех этих людей, невольно приходишь к осознанию того, насколько ничтожны наши проблемы».

После, 7 мая, Гарри, назначенный офицером разведки 11-ого канадского танкового полка и ответственный за документирование движений и происшествий своих людей, сядет за пишущую машинку и напишет отчет о последних днях войны. «Этим вечером ВВС сообщила миру, что премьер-министр Черчилль провозгласит завтрашний день Днем Победы, — печатает он. — Для солдата на передовой эти новости почти ничего не значат. Полк принял окончание без энтузиазма. Празднования если и будут, то небольшими. Кажется, есть радость от завершения хорошей работы, но не более того». На следующий день, после отметки о погоде, передвижения войск и о том, как захваченный в плен пилот из Виктории, Британская Колумбия, который разбился в Нидерландах тремя месяцами ранее, освобожден от эсэсовцев, Гарри спокойно закончит свою полковую разведывательную сводку: «Война кончилась. Сегодня пришло извещение».

Гарри знал, куда направить свою благодарность. «По всем правилам я не должен был выжить — но я выжил, — писал он Джеки через месяц после окончания войны. — Это твоя заслуга, я в этом уверен. Любой рядовой солдат имел кого-то, кто охранял его, — так мы верили. В моем случае это была ты».

В июне Гарри отпустили в Англию, где на церемонии в Букингемском дворце король Георг VI прикрепил к его мундиру фиолетово-белую ленту с серебряной медалью — Военный крест. Осенью Гарри наконец-то позволил себе перестать постоянно оглядываться назад и посмотрел в будущее. 7 октября 1945 года Гарри написал Джеки последнее письмо из Европы. «В момент, когда я увижу тебя, прошедшие годы забудутся… Я их уже почти забыл… Передо мной много путей — проблема лишь в том, каким пойти. В одном я уверен: неважно, каким путем мы пойдем, мы пойдем вместе… Со всей своей любовью, Гарри».

Мне было 28, и я недавно вернулся домой после года жизни за границей, когда моя мама протянула мне старую темно-голубую коробку из-под одежды, порванную по краям. «Я думаю, ты должен это прочесть», — сказала она мне. Внутри были десятки почтовых открыток, перевязанных пожелтевшими нитками в небольшие пачки.

Мои бабушка и дедушка никогда не говорили о беспокойстве, путанице и неопределенности тех ранних лет. Они были молодыми двадцатилетними людьми послевоенного поколения, отдавшими приоритет карьере и семье, нежели активизму, который определил бы будущее поколение. Когда мне вручили коробку, история о том, как они постепенно налаживали свои отношения, уже исчезла из моей памяти. Я помнил, что Гарри и Джеки поженились 19 августа 1946 года, меньше чем через год после возвращения в Ванкувер. После, в 1948 году, в 25 лет Гарри получил стипендию Родса на обучение экономике в Оксфордском университете (международная стипендия для обучения в Оксфордском университете, учреждена в 1902 году Сесилем Родсом — прим. Newочём), и пара наконец-то съездила в Англию. До отъезда, пока Джеки была в больнице с их новорожденным ребенком, Гарри говорил с Vancouver Daily Province — газетой, которая хотела взять интервью у ветерана, только что получившего стипендию. Он упомянул, что хотел «семью на пять девочек больше, чем оксфордскую степень». После первой дочки у пары появилось еще четыре.

Читая письма, я углубился в их историю, ведущую к другим рассказам — сомнительным, поведанным мне в беседах с семьей. Как в конце итальянской кампании, прежде чем перейти на северо-западный фронт, мой дед решил направить свой танк в озеро Тразимено и потопить его вместо того, чтобы позволить ему попасть в потенциально вражеские руки. Или как Гарри не был единственным солдатом, которому бабушка писала в течение войны. Мне говорили, что было еще двое, включая летчика, который, после того, как она решила в пользу деда, погиб при крушении самолета над Ла-Маншем. Родители летчика обвинили мою бабушку, считая, что их сын погиб из-за разбитого сердца.

Мне уже не узнать, что из этого было правдой. Война имеет склонность стирать границы между реальностью и вымыслом. И пока кто-то задается вопросом, сколько еще историй об отношениях было придумано за это время, они погружаются все глубже в подземелья знаний и памяти. С каждым годом мужчин и женщин, перенесших оба фронта войны, остается все меньше. Мои бабушка и дедушка уже умерли: бабушка — 17 ноября 2011 года, после того как летом они отметили 65-ю годовщину свадьбы; дедушка — 2 января 2014 года. За семьдесят лет до этого он написал Жаклин: «Сейчас у меня кое-что есть, и неважно, что случится, — это всегда будет со мной. Ни один удар, будь он физический, моральный или духовный, не изменит меня, потому что у меня есть вера в будущее, вера в тебя; она выдержит все».

Автор провел тщательный анализ сотен писем, военных документов, фотографий и архивных материалов, связанных с историей его дедушки и бабушки.

В синей картонной коробке, в переписке между молодыми людьми, разделенными конфликтом, я нашел не выдумку и небылицу, а честные слова боли и любви. Между 1941 и 1945 годами Гарри и Джеки отправили друг другу сотни писем по всему миру. Они говорили о бытовых мелочах и больших планах на будущее. Он отправил более 200 посылок и ответов, примерно по одному на каждую неделю его отсутствия, содержащих десятки и тысячи слов. Она сохранила каждое письмо.

Гарри не имел возможности таскать за собой сотни писем, которые он получал от нее. Пока он продвигался сквозь песок, непролазные холмы и холодную грязь, некоторые письма терялись, некоторые разрушались, некоторые были брошены в пользу личных вещей. Но, куда бы он ни шел, Гарри берег одно, сохраненное среди его небольших пожитков. Он сел на корабль в Портсмуте, Англия, отправляющийся в Галифакс 11 октября 1945 года с единственным синим письмом с потемневшими и разорванными углами, которые загибались вовнутрь; с письмом, хранившим слово, имеющее наибольшее значение: да.

Ctrl
Enter
Заметили ошЫбку
Выделите текст и нажмите Ctrl+Enter
Обсудить (0)
Другие материалы рубрики:
Психолог Анастасия Корепанова, автор книги «Эмоциональные инвалиды» презентовала второй свой труд
Психолог Анастасия Корепанова, автор книги «Эмоциональные инвалиды» презентовала второй свой труд
Психолог Анастасия Корепанова, автор книги «Эмоциональные инвалиды» презентовала второй свой труд - сборник рассказов «В постели с психологом». Презентация прошла в теплой атмосфере книжного магазина...
Общество
124
0
ЦУР Адыгеи начал реализацию спецпроекта «Адыгея - горы зовут» с достопримечательностей Майкопа
ЦУР Адыгеи начал реализацию спецпроекта «Адыгея - горы зовут» с достопримечательностей Майкопа
75
0
Обнародованы документы о жестокой депортации немцев из послевоенной Польши
Обнародованы документы о жестокой депортации немцев из послевоенной Польши
111
0
Центр управления регионом Адыгеи об условиях получения госпомощи для ведения личного подсобного хозяйства
Центр управления регионом Адыгеи об условиях получения госпомощи для ведения личного подсобного хозяйства
174
0