Да вы, батенька, интроверт

Поделиться:

Интроверты сейчас в моде: про них снимают сериалы и пишут специальные пособия по нетворкингу, а ученые публикуют исследования, доказывающие, что умные люди меньше нуждаются в общении. Но нужно отделять здоровую замкнутость и самодостаточность от психического расстройства — социофобии, когда человек, может, и хотел бы общаться, но это вызывает у него слишком сильное беспокойство, когда пора остановиться в своем желании отрываться от коллектива и начать прокачивать навыки социализации

Социофобами часто называют себя все, кто предпочитает свою ленту фейсбука «смолл току», а вечер с книжкой или сериалом — модной вечеринке. Почти так же часто в этом контексте используется слово «социопат», что в корне неправильно (социопатия — это синоним антисоциального расстройства, главная проблема таких людей — не страх общения, а неспособность соблюдать общественные нормы и думать о благе окружающих). Из-за этого граница между интроверсией и куда более проблемной социофобией (последняя — вполне официальный диагноз из психиатрических справочников) в сознании большинства размывается.

Суть деления на интровертов и экстравертов в психологии, появившегося с подачи профессора Юнга, в том, что интересы и энергия экстраверта направлены на внешний мир, а интроверта — на внутренний. Это врожденные характеристики личности, и изменить себя в этом плане невозможно — формальное развитие навыков коммуникации у интроверта не вызовет у него больше интереса к шумным тусовкам. Кроме того, вопреки распространенному мнению, интроверсия сама по себе не означает застенчивости или неумения общаться. Человек просто испытывает слабую потребность в общении, которой обычно хватает на значимые поводы или близких людей. Светские разговоры «ни о чем» кажутся ему скучными и утомительными. Но при острой необходимости здоровый интроверт нормально «выходит в люди», не испытывая особого стеснения или ужаса, — просто будет воспринимать это как работу, а не способ расслабиться.

Социофобия же — приобретенное и патологическое состояние, одна из разновидностей тревожных расстройств (по разным оценкам, от нее страдают 2–12% населения). В данном случае все тревоги связаны с отношением и мнением окружающих: человек с таким расстройством обычно страдает от заниженной самооценки и повышенной чувствительности к критике. Он очень боится опозориться на глазах у других, из-за этого вполне невинные ситуации социального взаимодействия могут вызывать у него сильное беспокойство и психосоматические симптомы, вплоть до панических атак. Ему сложно правильно оценить обстановку, и он видит косые взгляды там, где люди относятся к нему вполне доброжелательно. Естественно, это влияет на непринужденность поведения, и в итоге человек действительно может впадать в ступор в неподходящий момент или совершать глупые ошибки, подтверждая тем самым свою воображаемую несостоятельность. Некоторым удается скрыть свое состояние, но за это приходится платить физическим и моральным истощением.

«Когда я договариваюсь о встрече (например, через неделю или месяц), мне кажется, что это отличная идея, все пройдет как по маслу и никакой социальной тревожности не бывает, — делится ощущениями Лена (29 лет, консультант по коммуникациям. И да, Лена понимает, что это несколько парадоксальный выбор профессии). — То есть я знаю, что она бывает, но совсем ее не чувствую. В день перед встречей мне все не нравится, но я списываю это на усталость, плохой день и "бывает же просто хреновое настроение". Примерно за четыре часа до встречи — личной или по работе — я начинаю чувствовать легкое беспокойство. Иногда, перед особо значимыми встречами, у меня начинает что-нибудь болеть до состояния «куда же я с таким гастритом поеду». Но я уже на это не ведусь и знаю, что, как приеду, все сразу пройдет. Когда до встречи остается полчаса, я чувствую себя проводом, через который пропустили электричество. Любой вопрос вызывает ненависть и желание убивать. При встрече кажется, что я ныряю — понятно, что это безумие и я, скорее всего, утону, но пути назад уже нет. И вот начиная с этого момента я собираюсь и включаю социальную няшеньку. Я трачу на это примерно весь эмоциональный ресурс, но при этом в плане эффективности получается круто: большинство людей просто не пытаются вкладывать столько сил в коммуникацию, поэтому я обычно прямо-таки блещу — хорошо ловлю контекст, вовремя говорю важные для меня вещи, могу создавать иллюзию непринужденности. Батарейки хватает ровно до конца встречи. Следующие часов восемь я прихожу в себя после стресса и жалею, что живу не в пустыне».

Почему возникает социофобия? Саморегуляция социального поведения — нормальный для человеческого мозга механизм, который формируется еще в детстве: мы учимся выживать в обществе, соблюдая его нормы, а за нарушения мозг выдает нам неприятные ощущения: стыд, смущение или чувство вины. Если бы их не было, нам ничто не мешало бы вести себя как взбредет в голову, не заботясь о благе окружающих (как часто и делают упомянутые выше социопаты). В краткосрочной перспективе это может показаться заманчивым решением, но в долгосрочной всегда оказывается проигрышной стратегией: человек все-таки животное социальное, и его качество жизни во многом зависит от умения договориться с собратьями. Поэтому разумные дозы вины или стыда как регулятор поведения — вполне логичное решение природы.

Проблемы возникают, когда этот механизм ломается и человек получает неадекватную дозу стресса при любом социальном взаимодействии. Это может быть связано как с генетической предрасположенностью (исследования идентичных близнецов, воспитанных в разных семьях, показывают, что, если социофобии подвержен один близнец, другой будет иметь то же расстройство с вероятностью на 30–50% выше средней), так и с воспитанием (люди, над которыми часто насмехались или стыдили в детстве, больше склонны проявлять симптомы расстройства).

Павел Бесчастнов, психиатр, психотерапевт:

«Тревожность вообще — это побочный эффект принятия решений в условиях неопределенности. Наш мозг “упаковывает” оценку рисков и вероятностей негативных событий в форму эмоциональной реакции. Для нас это выглядит так, что мы испытываем тревогу, напряжение или страх. А поскольку любые социальные взаимодействия по умолчанию трактуются психикой как ситуация неопределенности и это совершенно нормальная и здоровая реакция, то у человека, у которого, в этом месте происходит сбой, мозг оценивает ситуации некорректно и выдает избыточно бурные эмоциональные реакции. Таким образом разворачивается социальная фобия».

Что с этим делать?

Социофобию можно лечить сразу на двух уровнях — снимать излишнюю тревожность медикаментами (при всех тревожных расстройствах врачи прописывают антидепрессанты и транквилизаторы — тут нет деления по видам фобий), а огрехи восприятия социальных ситуаций корректировать психотерапией. В любом случае не стоит ставить себе диагноз самостоятельно — лучше обратиться к специалисту.

Павел Бесчастнов:

«Состояние, конечно, неприятное и сильно портит человеку жизнь. Но этой беде можно помочь. Не всегда и не во всех случаях, но чаще да, чем нет. Общепринятым стандартом является когнитивно-поведенческая психотерапия. Также существуют групповые и индивидуальные практикумы по развитию социальных навыков. Есть пособия по самостоятельной работе. Правда, к сожалению, почти ничего нет на русском языке.

Общая идея всех этих методов — в том, чтобы переобучить мозг по-другому реагировать на социальные ситуации, уметь опознавать свои дезадаптивные переживания и отстраняться от них, отключать себя от тревожности, реализовывать полезное и выгодное для себя поведение, повышать социальные навыки. Это все вполне выполнимые задачи. И если все правильно делать, обычно результат хороший».

2018-2019 BUKA-BUKA. Все права защищены. NatPress.NET. Медиа Холдинг Разработка Бюро Дизайна AiiA.SU
x